It is difficult to get a man to understand something when his salary depends upon his not understanding it. Upton Sinclair.

Everyone is entitled to his own opinion, but not his own facts. Daniel P. Moynihan

Reality has a well-known liberal bias. Stephen Colbert.

пятница, 23 ноября 2012 г.

Хотя я доклад ИСК не читал, но, как член республиканской партии, скажу… (об одном мифе неолиберальной идеологии)


Президентская гонка 2012 г., в которой, как казалось многим, оба претендента шли голова в голову, уже приближалась к концу, и страсти были накалены до предела. Однако руководство республиканцев в сенате нашло время, чтобы отметиться в деле, напомнившим другие страны и нравы.

1 ноября газета The New York Times сообщила, что под давлением руководства сенатского меньшинства в сенате Исследовательская служба конгресса (ИСК) 28 сентября приняла решение об официальном отзыве одного из научных докладов, подготовленном ее сотрудником Томасом Хангерфордом. И соответствующий доклад был удален с ее сайта, несмотря на возражения экономического подразделения ИСК, где доклад и появился на свет.

Исследовательская служба конгресса – это, как и вытекает из названия, подразделение, обеспечивающее нужды американских законодателей в исследованиях по самой разнообразной проблематике. ИСК реагирует на запросы законодателей, ставящих перед ними задачу изучения того или иного вопроса, но может и по собственной инициативе заняться разработкой какой-либо актуальной темы.  Естественно, ее деятельность сугубо внепартийна, и составленные в ее недрах доклады-записки заслуженно пользуются вниманием и авторитетом как отвечающие высоким исследовательским стандартам. Хотя формально продукция ИСК предназначена для членов конгресса, ее доклады имеют самое широкое хождение, как в США, так и за их пределами, если, конечно, не носят закрытого характера. И, вот, вдруг такая история, которая, насколько мне известно, вообще имеет беспрецедентный характер.

Как и бывает во всех подобных «наездах» на печатные работы, отзыв доклада только способствовал его рекламе и распространению (уверен, что о существовании доклада большинство сенаторов-республиканцев до скандала даже и не подозревало). Более того, дружно сообщившие об этом событии, ведущие американские медиа-средства поспешили на своих сайтах разместить и сам текст «запрещенного» доклада. 

Собственно говоря, другого практического эффекта в открытом и демократическом обществе вряд ли можно было бы ожидать. Какой-либо пользы от демонстративной акции республиканского руководства в сенате просто не просматривается. Вряд ли приходится сомневаться, что вся эта история могла бы вызвать иную реакцию, чем ту, которую сформулировал в своем выступлении в Национально пресс-клубе сенатор-демократ Чарльз Шумер: «Все это несет на себе печать действий в духе какой-то банановой республики. Им не понравился доклад, и вместо того, чтобы выдвинуть опровержения, они потребовали его отозвать».

Что ж такого «подрывного» содержал этот короткий, всего в 23 страницы доклад, вызвавший такую неадекватную и курьезную реакцию у республиканского руководства в сенате? Доклад носит следующее непритязательное название: «Налоги и экономика: экономический анализ максимальных налоговых ставок с 1945 г.» (посмотреть можно здесь). А фактически он является приговором всей идеологии в сфере экономики, которой последовательно и упорно придерживались консерваторы не только в республиканской партии США, но и консерваторы в других странах  с 80- гг. Суть идеологии сводится к простой формуле: сокращение налогов является условием успешного экономического роста. Предложение о 20-процентном понижении подоходного налога стало центральным пунктом и программы республиканского дуэта Ромни-Райана на этих президентских выборах.

Неуклюжие действия против исследования со стороны республиканцев предоставили повод критикам экономической философии консерваторов лишний раз обратить внимание на то, что хорошо известно в научном сообществе и освещено в экономической литературе, хотя и не дошло до массового общественного сознании – уменьшение размеров налогооблажения отнюдь не является гарантией экономического роста.

Есть две неизбежные вещи, согласно ироничному присловью, уплата налогов и смерть. На налоги общество приобретает так называемые public goods (общественные блага), обеспечение которыми сугубо рыночным способом либо невозможно, либо возможно в недостаточном объеме (национальную безопасность, строительство крупных объектов инфраструктуры, финансирование фундаментальных научных исследований и образования и т.п.).

По мнению ряда экономистов и полагающихся на их теории политиков, налоговые сборы по достижению некоего уровня в удовлетворении этими благами превращаются в тормоз экономического роста, ибо изымают все большую часть средств из доходов, богатства, прибыли корпораций и граждан, прежде всего состоятельных, средств, которые могли быть использованы на приобретение дополнительных товаров и услуг, либо инвестированы в экономику с целью ее развития. Меньшие по размеру налоги имеют стимулирующий эффект, ибо вознаграждают производителя за вложенные усилия оставляя у него большую часть дохода, а в результате поощряют его к расширению своей продуктивной деятельности, которая оборачивается созданием новых рабочих мест. Более высокие налоги в свою очередь дестимулируют производственную активность, способствуют уводу доходов в тень, расширению масштабов черного рынка и бартерного обмена. И в конечном счете все это наносит экономический урон. Рассуждения о позитивном воздействии сокращения предельных налоговых ставок, как отмечается в докладе ИСК, можно найти в классическом учебнике по макроэкономике под авторством видного американского экономиста консервативного толка Роберта Барро.

Такова в самом общем виде теоретическая база, на которой выстроена консервативная экономическая идеология и политика. Они редуцированы до самого простого тезиса: сокращение налогов на богатых приводит к росту экономики и увеличению численности рабочих мест. Поэтому общество должно быть заинтересовано не в раскручивании финансируемых из налогов социальных программ помощи безработным и малоимущим, а в уменьшении налогового бремени на богатых. (В риторике консерваторов находит использование термин job creators – «создатели рабочих мест», а не неоднозначное в восприятии слово «богатые». Кстати, одной из формальных претензий к докладу ИСК было как раз то, что в нем фигурировало выражение «сокращение налогов для богатых»). Однако, если этот концептуальный подход, увязывающий рост с понижением налогов неверен, и пресловутый эффект «стекания» (trickle-down), когда экономический рост обеспечивает рабочие места и благополучие в том числе для лиц с невысокими доходами, не работает, то общество сталкивается с необходимостью сокращать социальные программы либо мириться с бюджетными дефицитами.

Анализируя с помощью статистических методик данные за продолжительный послевоенный период Томас Хангерфорд приходит к следующему однозначному выводу: «В течение конца 40-х и в 50-х гг. размер предельной налоговой ставки находился, как правило, выше уровня в 90%, сегодня он составляет 35%. Кроме того, предельная налоговая ставка на доход от прироста капитала (capital gains tax) превышала 25% в 50-х и 60-х гг., 35% в 70-х гг., сегодня она равна 15%. В 50-х гг. темпы роста ВНП в постоянных ценах в среднем составляли 4,2%, а подушевое увеличение ВНП в постоянных ценах в год равнялись 2,4%. В 2000-х гг. средний темп роста ВНП в постоянных ценах находился на уровне 1,7%, а подушевой ВНП в постоянных ценах рос в год менее, чем на 1%. Однако, нет никаких убедительных  доказательств, подтверждающих наличие ясной взаимосвязи между постоянным на протяжении 65 лет уменьшением размеров предельных налоговых ставок и экономическим ростом. Анализ соответствующих данных указывает на то, что уменьшение максимальных налоговых ставок имело минимальное отношение к процессу сбережений, инвестирования или росту производительности».


Абсурдность требования республиканских лидеров в сенате к ИСК отозвать указанный доклад еще более подчеркивал тот факт, что в этом научном центре менее года назад вышел аналогичный по теме и выводам доклад «Налоговые ставки и экономический рост» (посмотреть можно здесь). Кстати, в этом докладе оговаривалось, что в краткосрочном плане сокращение налогов может иметь стимулирующий эффект, но только в условиях кризиса, вроде нынешнего, при этом наибольшая отдача будет от уменьшения налоговой ноши как раз на физические лица не с высокими доходами, ибо все дополнительные средства они почти сразу же тратят на приобретение товаров и услуг, способствуя оживлению и расширению экономической активности.

В этом докладе ИСК приводятся две таблицы, из которых следует, что рост наблюдался как раз в периоды, когда налоговые ставки были выше, из чего, конечно, не следует, что повышение налогов приводит к росту, но совершенно определенно указывает на то, что само по себе снижение налогов совсем не является единственным и достаточным условием роста. В первой таблице послевоенная история разбита на три периода: 1950-1970, 1971-1986 и 1987-2010 гг. В первой колонке указаны средние размеры максимальной налоговой ставки, во второй – средние размеры налоговой ставки на доход от прироста капитала, в третьей – темпы роста ВНП, в четвертой – темпы роста инвестиций в основной капитал.



Понятно, что экономика США по своей структуре отличалась серьезным образом в эти периоды, да и функционировала в различных условиях. Более быстрый ее рост в первый период, несмотря на более высокие налоги, может объясняться тем, что он носил догоняющий характер после завершения большой войны.

Чтобы посмотреть, каким может влияние максимальных налоговых ставок на темпы роста на более коротких временных дистанциях при более однородной экономике, авторы доклада разбивают последний период на три подпериода: 1987-1992, 1993-2002 и 2003-2007 гг. Но и в этом случае наблюдается та же внешняя зависимость – большая ставка налога ассоциируется с большими темпами роста.


Данные по другим странам дают схожую картину, что видно на двух ниже приведенных графиках. На первом показаны темпы прироста подушевого ВНП в постоянных ценах за период с 1975-1979 гг. по 2004-2008 гг. и изменения в максимальных ставках подоходного налога за то же время. Вне зависимости от флуктуаций в размерах ставок, темпы роста подушевого ВНП оставались везде примерно одинаковыми.



На втором графике видно, что страны имеющие приблизительно одинаковый размер подушевого ВНП в 1979-2007 гг. могут при этом сильно отличаться по той доле от ВНП, которую составляют налоговые поступления.


Все это опровергает догму, столь популярную у нас, о несовместимости экономического роста с социальным государством. Из этих графиков к тому же наглядно следует, что экономический кризис в ЕС разразился не в тех странах, где объем налоговых сборов по отношению к ВНП был выше – Швеция, Дания, Финляндия, а где он был как раз ниже – Португалия,  Испания, Ирландия (Греция – особый случай).

Экономист Филип Спаньоли высказывает следующие предположения, почему не работает теоретическая модель, аргументирующая целесообразность снижения налогов во имя роста, так, как предполагали ее сторонники.

Во-первых, довольно сложно создать негромоздкую налоговую систему,  стимулирующую именно тех людей, которые талантливы, предприимчивы, способны к инновациям, и ту деятельность, которые обладают возможностями для подстегивания роста. Сам факт наличия высоких доходов у тех или иных лиц не означает того, что если их налоги будут уменьшены, то это благотворно будет сказываться на экономике. Ведь они могут использовать доходы для инвестирования в менее полезные и даже просто опасные с точки зрения общего здоровья экономики сферы – собственно, как это и происходило недавно, когда был раздут оглушительно лопнувший впоследствии «пузырь» на рынке недвижимости.

Во-вторых, модель стимулов, из которой исходит концепция «меньше налоги – выше рост», чрезвычайно обедняет существующую в реальной жизни палитру мотиваций. Высокие доходы могут как подстегивать их обладателей к инвестициям и инновациям, но могут приводить и к отрицательным последствиям, например, ориентировать на достижение результатов только в краткосрочном плане, провоцировать принятие избыточных рисков. Снижение же доходов из-за повышенных налогов в свою очередь может иметь мотивирующее воздействие к более интенсивной и продуктивной деятельности с целью компенсировать потерянные доходы.

Экономическая история США и других развитых стран указывает не на то, что уровень налоговой нагрузки не имеет никакого значения для экономики, а то, что это всего-лишь одно слагаемое, позволяющее при определенных обстоятельствах и только в совокупности с другими слагаемыми обеспечить рост. По словам известного обозревателя газеты The Financial Times Мартина Вулфа: «Вывод, который можно сделать, состоит в том, что налоговая ноша в пределах 30-55% от ВНП ничего не говорит об эффективности экономики страны. В большей степени это свидетельствует о различных социальных предпочтениях в отношении роли государства. Куда большее значение имеют культура, качество институтов, включая право, уровень образования, качество бизнеса, открытость для торговли, сила конкуренции и т.д.»

В одном из более ранних постов в этом блоге рассказывалось о выводах исследования Томаса Пикетти, Эммануэля Саец и Стефани Станчевой, Согласно их модели, диапазон максимальных ставок подоходного налога, который можно было бы ввести без ущерба для экономического роста, находится в пределах 50 и 83%. То есть в любом случае заметно выше нынешней максимальной ставки подоходного налога в США в 35%.

Не обнаруживая взаимосвязь между низкими налогами и экономическим ростом, «запрещенный» доклад ИСК подтвердил наличие другого рода последствий от снижающихся налогов: «Поскольку система подоходного налога в США на физических лиц является прогрессивной, то структура доходов после сбора налогов выглядит более сбалансированной с точки зрения равенства, чем структура доходов до удержания налогов. Исследования показывают, что в настоящее время налоговая политика имеет менее выраженный выравнивающий эффект, чем это было в середине 90-х гг. и в 1979 г. По данным налоговой службы США, доля дохода, который приходится на верхние 0,1% семей в США, увеличилась с 4,2% в 1945 г. до 12,3% к 2007 г. …В то же время средняя ставка подоходного налога для этого же 0,1%  американских семей упала с уровня в более 50% в 1945 г. до примерно 25% в 2009 г. Налоговая политика могла иметь отношение к тому, как делится «экономический пирог» - более низкие налоговые ставки могут быть связаны с большими диспропорциями в распределении доходов».


Мировая практика и исследования экономистов свидетельствуют, что снижение налоговой нагрузки вовсе не является своего рода «волшебной палочкой», автоматически создающей экономический рост. Это очень удобный миф неолиберальной идеологии, удобный потому, что с его помощью легко камуфлировать истинную цель антиналоговой стратегии – обслуживание интересов плутократии вопреки интересам всего общества. 

Другие материалы по теме:





Комментариев нет:

Отправить комментарий